– Элизат, прежде всего, поздравляю с победой! Что для вас значит это признание именно в такой номинации?
– Спасибо! Если честно, выдохнула. Я ведь занимаюсь не самым «глянцевым» направлением: мои клиенты приходят после болезни – после онкологии, при алопеции, после операций, и о такой работе редко говорят громко. Тем ценнее, когда её замечают на международном уровне. Но для меня это даже не личная награда, а признание самого направления: значит, восстановительный макияж перестают считать просто косметикой.
– А почему так вышло, что этим почти никто не занимается? Ведь мастеров перманентного макияжа много.
– Мастеров правда достаточно, но почти все работают со здоровой кожей. После химиотерапии или при алопеции кожа ведёт себя совсем иначе: иначе принимает пигмент, иначе заживает, привычная техника тут не срабатывает. Поэтому таким пациентам, чаще всего, просто отказывают: мастера боятся. А человек слышит отказ за отказом и опускает руки. Я очень много таких историй видела, и, честно говоря, именно они меня и привели в это направление.
– Я читал, что у вас для этого есть собственный поэтапный метод. Если совсем по-простому, чем ваш подход отличается от обычного?
Протокол ELISA, который я разработала, включает пять этапов. Если совсем по-простому – я не тороплюсь. Сначала подолгу разбираюсь с человеком: какой диагноз, какое было лечение, в каком состоянии кожа; потом делаю лёгкий пробный слой, смотрю, как она отвечает, и лишь затем иду дальше. Брови и волосистую часть головы планирую как одно целое, чтобы лицо не выглядело собранным из кусочков, и не исчезаю после процедуры: мы встречаемся снова через три, шесть и двенадцать месяцев. Все эти шаги я собрала в систему из пяти этапов.
– У всех ведь ситуации разные: кто-то после химии, кто-то с ожогами, кто-то после операции. Под каждую свой подход?
– Да, под каждую ситуацию свои правила. Например, после химиотерапии нужно выждать время и брать щадящие пигменты, при ожогах – дождаться, пока созреют рубцы. Недавно ко мне пришла женщина после рака груди и реконструкции. Оставался последний штрих – пигментация ареолы. Я сначала созвонилась с её лечащим врачом, всё уточнила, и только после этого мы начали работать с пигментом – медленно, с паузами. Когда она увидела результат, расплакалась, но это были уже другие слёзы. Ради таких моментов всё и делается.
– Я знаю, за эту работу у вас есть грамоты от Минздрава. Нечастая история для бьюти-мастера: обычно такие награды получают врачи, насколько важно это признание?
– Пожалуй, это самое дорогое признание для меня. Минздрав Кыргызстана отметил мою работу почётными грамотами за вклад в реабилитацию пациентов дважды: в 2020 и 2023 годах; также в 2025-м Министерство культуры выразило свою благодарность. Для бьюти-мастера это редкость, и мне важно, что государство увидело здесь именно помощь людям, а не услугу.
– Вы являетесь достаточно опытным специалистом, занимаетесь наукой, вас приглашают оценить работу коллег. Расскажите об этом.
– Для меня это естественное продолжение. В Евразийской гильдии красоты (Eurasian Beauty Guild) у меня статус Senior Member. В этом году я была членом жюри премии Eurasian Beauty Awards 2026, оценивала работы других мастеров.
Также мне важно, чтобы мою методику воспринимали всерьёз в медицине, для этого её нужно описывать и обосновывать. Этим я и занимаюсь: пишу статьи о парамедицинской микропигментации, рецензирую чужие работы.
– А что дальше? Я знаю, вы уже смотрите в сторону других стран.
– Хочу, чтобы метод работал не только у нас. Таких специалистов не хватает не только у нас, пациенты, которые нуждаются в моей методике есть в каждой стране, и мне важно, чтобы человеку было к кому прийти. Поэтому сейчас я готовлю выход протокола на международный уровень: хочу, чтобы это была не только моя практика, а методика, по которой смогут работать и другие.
– О чем все это лично для вас?
– О том, чтобы человек снова узнавал себя в зеркале. Когда после тяжёлого лечения он впервые видит в отражении себя прежнего – ему не так сложно, в этом и есть смысл. А важно одно: чтобы он мог остаться собой.
